Новосибирское отделение Русского географического обществаКомпания  SOLAR
Карта сайта


Библиотека | Трофейная рыбалка в сезон дождей

Трофейная рыбалка в сезон дождей



Хочу на воздух, – заявила Маринка. – Надоели глухие стены!

Федяпосмотрел на неё и понял: не отвертеться. Он знал этот взгляд. Маринкарешила твёрдо, Маринка пойдёт до конца. Ни прогулка по обзорной террасе,ни поход в оранжерею – ничего иного, только на воздух и подальше!

- Но наш катер… - начал он на всякий случай — вдруг сработает?

Маринка только фыркнула, тряхнула головой, взметнув веером иссиня-чёрную шевелюру, и вышла.

Снею никогда не знаешь, чего ожидать. То ластится котёнком, заглядываяигриво, отчего у Фёдора захватывает дыхание, то, наоборот, куксится иупрямится, сворачивается колючим ежом: не подходи!

Вот ведь неприятность!

Курлыкнул видеофон.

Звонил Эдик:

- Почему кислый такой? – начал без предисловий. – С Мариной поссорился? Зря!

- Да я… - начал Федя, но Эдуард не слушал.

-Я чего звоню, - затараторил он, подпрыгивая в кресле. – Окунь пошёл!Сезон дождей, сам понимаешь. Грех такой случай упускать! Заодно и дождьувидишь своими глазами. Ты как? Два дня только, имей в виду!

- Хотелось бы, - загорелся Федя, - да и Маринка…

-Правильно! – обрадовался Эдик. – Поплавает, позагорает! Завтра в пятьпо общему жду у внешнего терминала. И не вздумайте опоздать! – Эдуардсделал страшные глаза и отключился.

«Удивительно, - подумал Фёдор, - удачно совпало. Сговорились они, что ли?»

Онпознакомился Мариной год назад, и жили уже вместе, но у Феди до сих порзамирало сердце при мысли, что встреча могла не состояться. Маринка,миниатюрная и воздушная, обладала ладной, соразмерной фигурой иоткрытым, весёлым характером. Неудивительно, что мужчины засматривалисьей вслед. Все, и Эдик тоже. Что, если от взглядов он решил перейти кактивным действиям? Эта мысль занозой засела в голове. Ночью Федя долгоне мог заснуть, перебирал в памяти встречи с Эдуардом, вспоминал, какЭдик смотрел на Марину, какие слова говорил, не оставались ли онинаедине слишком долго… Как часто, оказалось, они встречались! Мало того,Эдик даже заходил недавно в его отсутствие, Марина рассказывала… Федяизвозился и искрутился, трижды вставал поправлять простыни, но такничего и не решил. Утро покажет, подумал он, засыпая. Эдуард его лучшийдруг, и мало ли на свете совпадений?

- Баловство, - сказал Эдик утром, когда они загружались на катер в полутьме терминала. – Ты окуня на борт собрался тащить?

Фёдор пожал плечами: силовой спиннинг, приобретённый давно, не здесь и по другому поводу, заслуживал, как он считал, уважения.

- Долго добираться? – спросила Маринка.

Она куталась в длинную шерстяную накидку; ночами климат-контроль на периферии Станции отключали, и было зябко.

- Часа два, - ответил Эдуард, галантно подавая ей руку. – Прошу, пани!

Едва они успели занять места, как за бортом зашумели насосы. Через несколько минут катер стартовал и пошёл вверх, к поверхности.

ПлафоныЭдуард не зажигал, поэтому темноту салона нарушали лишь индикаторныеогни водительского пульта. Калорифер гнал теплую волну, водомёт подногами ровно гудел. «Наконец наружу», - пробормотала Маринка и засопела.Сначала Федя пытался разглядеть хоть что-то в черноте за бортом, потомугрелся в мягком кресле и тоже уснул.

Его разбудила тишина. Заиллюминаторами бушевал сиреневый полдень, из открытого люка тянулосвежестью и солью. В салоне было пусто.

Его оставили здесь одного! Почему?

Всплылодавешнее подозрение, и на душе стало горько. Сговорились, точно! Эх,Маринка, как же ты могла! Да и Эдик – тоже хорош… Друг, называется!

Готовый если не карать, то уж скандалить точно, Федя взбежал по трапу на верхнюю палубу. И замер.

Маринка,в невидимом почти купальнике, скрыв глаза за огромными очками, лежалана надувном матрасике и мирно нежилась под рассеянными лучами светила.Фёдору стало стыдно.

- Э… - он откашлялся, - а где Эдик?

Маринка лениво сделала ручкой: Не знаю, мол. Ищи.

Фёдорогляделся. Вокруг катера, сколько хватало взгляда, расстилаласьбирюзовая гладь воды. Кусками зелёной пемзы покачивались кое-где плотикиленточника – излюбленного лакомства окуня. Мелкая волна чуть заметностучала в борта катера. Великий океан дышал мерно и спокойно.

Застучаликаблуки. Эдик поднялся с нижней палубы и встал рядом, вытирая большиеладони мокрой тряпкой. От него приятно пахло ленточником и немногосмазкой.

- Ну, ты, брат, и храпеть! Такие рулады выводил, что мы от тебя сбежали, - он громко рассмеялся.

- Я тебя потерял.

- Снасти готовил. Потом надо ещё ленточника набрать, может не хватить. Так, - он внезапно напрягся, - слышишь?

Надводой возник неясный гул, и мир неуловимо изменился. Палуба под ногамимелко задрожала. Всё кругом расплылось и потеряло чёткость очертаний.Чтобы не пропасть в смутном, смазанном пространстве, Фёдор крепкоухватился за поручень. Исполинская водяная сфера рухнула неподалёку,километрах в двух от катера. Время застыло, стало ленивым и тягучим.Вокруг места падения из воды плавно выплеснулось прерывистоестеклянистое кольцо, в центре взметнулся ввысь зеркальный шар на тонкойножке. Он дрожал и переливался, в нём отразился океан и катер сзастывшими фигурками людей. Потом время вернулось, шар упал и рассыпалсямириадами брызг. Волна приподняла катер и опустила, океан успокоился.На поверхности остались жирные хлопья, к которым начали собиратьсяленточники - пировать.

- Капля! - торжественно сказал Эдик.

- Мальчики, - Марина уже сидела и беспокойно оглядывалась, - я боюсь!

- Не надо, - спокойно ответил Эдуард. – Всё в порядке. Капля всегда находит чистую воду, даже на ленточников не попадает.

- Никогда этого не пойму, – покачала головой Маринка. - Почему?

- Его спрашивай, - Эдик показал глазами на Федю. – Кто у нас учёный?

- Я теоретик, - ответил Фёдор.

-Теоретик, точно! Такого не увидишь со Станции, из глубины, - сказалЭдик. - Приборы бессильны, глазами надо. Время! Скорее за мной! Окунивсегда всплывают с дождём.

Он взялся за поручни и ринулся вниз по трапу, на одних руках, не касаясь ступеней. Фёдор поспешил следом.

Наободе нижней палубы Эдуард успел наладить мощную катапульту. Тут же онразложил крючья, собранные в жутковатые гроздья, и Федя понял, чтоспиннинг он взял, в самом деле, зря; баловство, иначе не назвать!

- Помогай! – Эдик кивнул на бадью, в котором извивались широкие бахромчатые ремни. Ленточники.

Снова загудело.

- Капля! – крикнул Эдик, разворачивая катапульту. – Пошло!

Онрванул рычаг. Засвистел, разматываясь, тонкий трос. Гирлянда поплавков икрючьев с наживкой взлетела в небо, превратилась быстро в точку, ипопала точно в бурлящий след капли. Через телескопические очки она былапочти неотличима от жилищ ленточников. Федя покрутил головой: хитро!

- Окунь слышит, что упала капля, и плывёт туда, - объяснил Эдуард.

Он тронул что-то на кожухе катапульты, и приманка слегка пошевелилась.

- Окунь! – от неожиданности Федя дёрнулся и чуть не потерял очки.

Только что возле приманки было пусто, и вот уже режут воду два колючихперепончатых гребня. Из-за этих гребней вдоль спины огромный плоскийчервь и получил рыбье имя. Бездонный океан не показал пока людям никакихтварей сложнее червя, зато их, особенно в глубинах, водилось великоемножество видов.

- Давай, родной, - азартно шептал Эдуард, - кушай. Смотри, как вкусно! С любовью готовил, сам бы ел!

Окуньзамер. Сквозь воду темнело многометровое широкое тело. Медленношевелились ротовые щупальца, словно червь принюхивался в сомнении.

- Привередничает, паразит, – пробормотал Эдик, и снова чуть дёрнул наживку.

Водавспухла горбом, и приманка исчезла. Мелькнул и плеснул по воде похожийиздалека на деревянную лопату хвост. Ослаб и тут же снова натянулсятрос, убегая в глубину. Катер дёрнулся и накренился.

- Есть! - закричал Эдик.

- Попался! – одновременно с ним заорал Федя.

И оба рассмеялись совпадению.

Эдуардпереключил катапульту на реверс и стал осторожно подтягивать добычу ккатеру. Привлечённая криками, спустилась Марина с верхней палубы исхватилась за поручень рядом с Эдиком.

- Тащи же! – в азарте она тянулась, привставала на носки, опиралась грудью на Эдикову спину.

«Почему рядом с ним? - Феде стало неуютно. – Она даже не стесняется».

Эдик,разгорячённый борьбой, бешено вращал рукоятки катапульты и не замечалничего вокруг. Натянутый трос резал воду, катер сотрясали равномерныетолчки: окунь бился в глубине, старался стряхнуть неожиданный и досадныйгруз. Трос уходил вниз уже почти вертикально, и на палубе из-за кренастало трудно держаться на ногах.

- Здоровый, зараза! Не перевернутьсябы. Пойду, запущу движок,– Эдик хлопнул Федю по плечу. – Следи затросом. Будет сильно тянуть – дай слабину!

Рычаги дрожали подпальцами. Потом взревел двигатель, вода вокруг вспенилась, и катер началвыравниваться. Занятый войной с окунем, Федя не заметил, как ушлаМаринка, и он остался один. Метрах в двухстах по правому борту поднялсястолб брызг, это упала ещё одна капля.

Может быть, шум паденияиспугал окуня, или инстинкт погнал его наверх, но трос внезапно провис.Стоявший на месте катер рванул назад, из буруна выскочил окунь ираспластался в воздухе чудовищным полотенцем, а потом упал соглушительным шлепком. Брызги захлестнули улепётывающий катер, мгновеннопромочили Фёдора до нитки. Когда секунду спустя он проморгался, тоуспел заметить надвигающийся бок капли. Сверкающий пузырь, как живоесущество, мучительно прогибался, уходя от столкновения, но скоростькатера оказалась слишком велика.

Банг!

От удара у Феди потемнело в глазах, водяной вал прыгнул к нему и смыл за борт.

Вздешнем океане трудно утонуть. Необычайно плотная, насыщенная солямивода выталкивает человека наружу, как сухую деревяшку. Федя лежал наспине и смотрел в высокое, непредставимо высокое, несмотря на затянувшиеего плотные перламутровые облака, небо. Изредка в облаках возникалоболее светлое пятнышко. Оно начинало расти, приближаться, и скоро новаякапля нарушала безмятежность вод. Потом до Фёдора добиралась волна,растерявшая по пути силу и высоту, и опять всё затихало на несколькоминут - до следующей капли.

Федя не двигался. Все силы остались там,два часа назад, когда он очнулся на волне. За считанные секунды, что онбыл в беспамятстве, катер успел улететь далеко, и эхо водомёта затихалогде-то на грани слышимости. Сначала он кричал и размахивал руками. Онустал и сорвал голос, но никто не приплыл. И теперь он просто лежал наводе, тихо радуясь, что при падении заработал лишь одну царапину, наруке. Зуд уже утих, и теперь ладонь лежала на животе, подальше от едкоймаслянистой рапы.

Но мысли никуда не делись, и обида глодала душукрепче пересоленного океана. Его бросили! Теперь Фёдор полностьюуверился, что совпадений нет. Они в самом деле сговорились, Марина иЭдуард! Сговорились и подстроили его падение за борт. Федя не сталраздумывать, как это вышло. Не важно. Сделали, хотели и добились. Эдикмог специально врезаться в каплю, зная, что Федя находится на нижнейпалубе. И Маринка нарочно ушла, оставив его в одиночестве. Оставив всмущении и тревоге, измучившегося мыслями и подозрениями,невнимательного и не глядящего по сторонам. Долго и тщательно готовилиони преступление! Как он мог не видеть, как он мог ошибаться! Теперь вседетали головоломки встали на положенные места. И удивительносвоевременный звонок, и то, как его оставили в салоне одного. Уже тогдаон начал терять голову, понял Фёдор. Нет, злоумышленники заставили еготерять голову. Смутили, отвлекли! Окунь тоже очень вовремя взял наживку.В злости и досаде Федя готов был признать, что с окунем Эдуард тожекак-то договорился, что-то придумал!

Так или иначе, катера нет,Маринка с Эдуардом уплыли, бросили его здесь, и предаются, наверное,радостям любви. Впрочем, какая любовь... Похоть — вот чем они заняты!Животные!

Фёдор застонал в бессилии, зашевелился, а рапа издевательски забултыхалась в ответ.

-Меня найдут и спасут, - человеческий голос в пустоте океана звучалстранно. - Меня будут искать, найдут и тогда им не поздоровится!

Конечно,его будут искать! Люди в наше время не пропадают бесследно, и потому —Федя стало плохо — любовники обязательно вернутся, чтобы проверить, живли он, и добить! Он сейчас — лишний свидетель. Он не даст им сослатьсяна несчастный случай, он расскажет всё, как было, и им не поздоровится!

Значит, понял Федя, он обязан затаиться, чтобы Они — неверные подруга, почти жена, и лучший друг — не нашли его первыми.

Медленно тянулись минуты, незаметно шевелился океан, докучливые капли срывались с небесного свода, поднимали редкую волну.

Деловитыйленточник всплыл рядом, перевернулся кверху бледным животом и выпустил вводу частую цепочку пузырей. Потом явились его приятели, и скоро слеваот Фёдора на воде вырос нежно-салатовый пенный бугор. Через несколькоминут он затвердеет на воздухе и превратится в обычный плотик.

«Ястал частью экосистемы, - понял Федя, - я должен гордиться. А потомприплывёт окунь и сожрёт меня». Он перевернулся и стал смотреть сквозьочки вниз. Океан, у поверхности зеленоватый и голубой, с глубиной быстротемнел, уходил в черноту. Ещё ниже, в царстве вечной ночи и безумногодавления, на глубине двадцати семи километров распласталась исполинскаялинза Станции, плывущая над бездной. Прямо под Фёдором сновалиленточники, склёвывали кусочки принесённой дождём пищи. Добыча окуня.

Аведь они где-то рядом, вспомнил Федя. Он посмотрел вниз, и в глубинеему почудилось движение. Вот окунь, решил Федя, и он плывёт сюда! Фёдорзамер, стараясь не шевелиться и даже не дышать. Пусть тварь подумает,что он — кусок мёртвой пены, и больше ничего. Пусть червь проплывётмимо!

Тень внизу росла. Теперь она была видна безо всяких очков, надвигалась из темноты, бесформенная, хищная, голодная.

Ленточники вились рядом, и это движение привлекло хищника.

- Кыш, кыш! - закричал Фёдор на ленточников. - Вон пошли!

Бугоруспел затвердеть и колол кожу через прочную рыбацкую куртку. Федяразбил его, и поплыл в сторону, колотя руками и ногами по воде,отплёвываясь и фыркая.

Он чувствовал дрожь, он слышал её всем телом.Что-то тяжёлое поднималось снизу, и вода покрылась мелкой рябью,которая появлялась и исчезала в такт биения титанического сердца.

- Нет, нет! - кричал Фёдор, а океан вокруг уже сворачивался, вздымался гигантской воронкой.

Ревела падающая вода, что-то подхватило Федю снизу, твёрдое и плоское, похожее на язык.

- Нет же, - забился он, глядя на белые, сверкающие зубы, и в ужасе зажмурился.

- Как ты нас напугал!

Этобыл её голос! Федя открыл глаза. Он лежал на палубе стандартногоспасательного модуля. Марина сидела рядом, обнимала его за шею ирассказывала, рассказывала сквозь всхлипы:

- У нас сломался водомёт, аты куда-то пропал... Потом мы тебя долго искали, а ты не откликался!Пришлось вызывать спасателей! Ты так меня напугал! Как ты мог...

У открытого люка, возле ослепительных столбиков-прожекторов, стоял Эдик и смущённо хмурился.

Окунязабрал станционный музей. Он оказался самым крупным за последние десятьлет, и самым крупным вообще, попавшим на Станцию целым. Фёдор иногдазаходит туда и разглядывает огромного червя. Свидания недолги, потомФёдор спешит домой, к Маринке.

Они поженились сразу после тойрыбалки. Маринка была удивлена и очень радовалась. Она долго ждалапредложения, понял Фёдор. А чего ждал он?

Эдуард забегает к ниминогда, по старой дружбе. Он так и не нашёл свою половину. Фёдор радэтим визитам, но в глубине души всё равно страдает и мучается. То ли отстыда, то ли от подозрений. Когда Эдуард уходит, Федя особенно ласков инежен с Мариной.

Он хочет завести детей и поскорее улететь на Землю.

На рыбалку они больше не ездят.


Борис Богданов aka bbg Борис


Источник






Главная | Карта сайта | Почта | | Яндекс.Метрика Разработка сайта:  Комаров Виталий