Новосибирское отделение Русского географического обществаКомпания  SOLAR
Карта сайта


Библиотека | Обитатели северо-западных берегов Америки


Врангель Фердинанд Петрович


Обитатели северо-западных берегов Америки


Обитатели северо-западныхъ береговъ Америки1


1 Обязанностью почитаемъ благодарить за сообщеніе сей статьи, содержащей въ себе драгоценныя, на месте собранныя сведенія, знаменитаго мореплавателя нашего, Барона Ф. П. Врангеля. Р. С. О.


"Сынъ Отечества", No 2, 1839


OCR Бычков М. Н.


http://az.lib.ru


Угаленцы.


Мысъ св. Иліи можно принять за границу жительства приморскихъ Колошъ, къ северо-западу. Далее къ западу обитаютъ Угаленцы, поколеніе малолюдное, въ коемъ считается 38 семействъ. Зимою они живутъ въ бухточке, восточнее острова Каякъ, a къ лету переходятъ къ восточному устью р. Медной, для рыбныхъ промысловъ. Земля, занимаемая ими, поотдаль морскаго берега, изобилуетъ речными бобрами более окрестностей Якутата; они добываютъ въ годъ отъ 5-ти до 7-ми сотъ сихъ животныхъ, и для продажи шкуръ ихъ пріезждютъ на батахъ (подобныхъ Колошенскимъ) въ Константиновскій редутъ, къ ведомству коего они и причислены. Народъ сей миролюбивъ и покоренъ; живетъ въ бревенчатыхъ сараяхъ надъ землею, въ коихъ по сторонамъ отделены для каждаго семейства особыя места, a по средине разводятъ огонь для всехъ вообще; отъ 2 до 6 родныхъ между собою семействъ, занимаютъ такимъ образомъ одинъ сарай. Понятіями, поверьями и образомъ жизни Угаленцы сходствуютъ съ Колошами, съ коими (Якутатскими) и перероднились; языкъ ихъ, хотя и разнствуетъ отъ Колошенскаго, однакожь происходитъ отъ одного корня, и оба сіи народа суть два различныя поколенія одного племени. Смежные съ ними Якутатскіе Колоши и жители Медной Реки называютъ ихъ темъ именемъ, подъ коимъ они въ колоніяхъ известны.


Медновскіе.


Небольшое сіе поколеніе, въ коемъ ныне считается до 60 семействъ, обитаетъ по берегамъ реки Атны и называетъ себя Атнахитяне. Они миролюбивы,живутъ въ согласіи со всеми соседними поколеніями, и имеютъ торговыя связи съ Чугачами, Угаленцами, Koлошами, Кольчанами, Кенайцами. У всехъ сихъ народовъ страна Медновская славилась прежде (съ прихода сюда Европейцовъ) медью, въ ней находимой; туземцы выковывали изъ сего металла топоры, ножи, нагрудники, для себя и въ продажу Угаленцамъ, Колошамъ и другимъ соседямъ. И теперь они единственные кузнецы, умеющіе ковать железо, получаемое ими отъ Рускихъ; ни Колоши, ни другіе народы въ колоніяхъ, не знаютъ сего искуства. Атнахтяне называютъ Рускихъ: Кетчетняи, отъ кетчи, железо.


Главное занятіе Медновскихъ составляетъ охота за дикими оленями. Весною, когда льды на рекахъ и озерахъ еще крепки, заганиваютъ они табуны являющихся тогда оленей, въ нарочно поставленные изъ жердей загоны, наподобіе лежащей Римской цыфры <, коей отверстіе иногда на 10 верстъ простирается. Когда звери войдутъ въ самый уголъ загона и начнутъ тесниться, тогда дикари колютъ ихъ. Другая поколка оленей случается осенью, на обратномъ переходе оленей къ местамъ, где они проводятъ зиму; ихъ заганиваютъ въ озера, и на лодочкахъ въ воде закалываютъ. На удачномъ промысле оленей основано самое существованіе народа: олень доставляетъ ему и одежду и пищу; рыба не доходитъ до жительства Медновскихъ въ такомъ изобиліи, чтобы они могли запасать ее на целую зиму, и отъ того случается, что после неудачныхъ оленьихъ поколокъ, народъ подвергается ужасному голоду и целыя семейства умираютъ. Такъ, въ 1828 году, при подобномъ несчастіи, более 100 человекъ взрослыхъ и детей соделались жертвами голодной смерти. Для собственной одежды и на продажу, Медновскіе добываютъ также лосей, которыя къ нимъ забегаютъ, тарбагановъ, еврашекъ, лисицъ и черныхъ медведей, но речныхъ бобровъ они не бьютъ, хотя и водится сіе животное въ ихъ стране. Величайшимъ богатствомъ почитаютъ они бисеръ; зажиточнейшіе собираютъ его сколько могутъ, закапываютъ въ землю и передаютъ, какъ сокровище, наследникамъ, которые стараются умножить его.


Подобно Угаленцамъ, принадлежа къ одному племени съ Колошами, Медновскіе сходствуютъ съ ними въ поверьяхъ, обрядахъ, и въ языке сохранились слова, указующія на общій корень. Приведу некоторыя;

по-Медновски.

по-Угаленски.

по-Колошски

Небо

Я-ать

Я-а

-- -- --

Ночь

Тотче.

-- -- --

Тата

Ледъ

Тътёнъ

Тътець

Тылъ

Камень

Тцешъ

Тца

Тъ те

Женщина

Шаатъ

-- -- --

Шаавытъ

Лисица

Накатце

Накатце

Накаце

Орелъ

Тчкулякъ

Тчкочкалахъ

-- -- --

Огонь

Ткхопъ

-- -- --

Хкганъ

Кровь

Телль

Теллхъ

-- -- --

Жиръ

Хъ хя

Хъ хе

-- -- --

Иди сюда

А-ны

А-анчія

Аку


Въ языке Атнахтянъ гортанные слоги Колошъ не заметны, и часто встречаемое окончаніе тль въ словахъ колошенскихъ, заменено y Медновскиъ гласными буквами яй и е; вообще языкъ ихъ легокъ и звучнее Колошенскаго наречія.


Медновскіе разделяютъ годъ на 15 месяцевъ, которыхъ не называютъ особенными именами, a считаютъ: первый, второй, и такъ далее, 10 месяцевъ зимнихъ и осеннихъ, да 5 весеннихъ и летнихъ. Зажиточные имели y себя калговъ, рабовъ, которыхъ покупали отъ Кольчанъ, однакожь они не приносили ихъ въ жертву умершимъ старшинамъ, какъ то делаютъ Кольчане и Колоши. Впрочемъ, подобно симъ последнимъ, они сожигаютъ трупы, собравши кости завертываютъ въ чистыя, недержанныя ровдуги (выделанныя безъ шерсти оленьи кожи), и въ ящике хранятъ ихъ на столбе, или на дереве. Поминки умершихъ родственниковъ празднуются каждогодно. Атнахтяне, подобно Колошамъ и прочимъ поколеніямъ сего племени; приписываютъ созданіе земли и человека, ворону, который похищалъ где-то стихіи, одну за другою. Сказаніе о могучей птице, сотворившей вселенную, украшенное поэтическими вымыслами y Книстено, Чипивейанъ, и другихъ дикарей восточныхъ равнинъ Северной Америки, превратилось на западномъ берегу въ простую сказку о вороне. О всеобщемъ потопе не сохранилось здесь никакого преданія.


Кольчане или Гальцане.


Поколенія, занявшія северныя и восточныя реки и речки, въ Атну впадающія, и те, кои живутъ еще далее за хребтами, называются Медновскими Кольчане, что означаетъ: чужіе люди. Они различаютъ ближнихъ отъ дальнихъ Кольчанъ; съ первыми торгуются, получая лосьи шкуры, рысей, речныхъ бобровъ, a дальнихъ знаютъ только по слухамъ. Ближніе Кольчане посещаютъ нередко и нашу Медновскую одиночку, для продажи речныхъ бобровъ и другихъ звериныхъ шкуръ, спускаясь внизъ по теченію речекъ на лодочкахъ, обтянутыхъ сырыми оленьими шкурами, нередко внутрь, куда нагружаютъ все промыслы, пріобретенные летомъ у хребтовъ и на озерахъ. Приплывъ къ одиночке, лодочки разбираются, оленьи шкуры выделываются въ меха, или ровдуги, на продажу, а сами дикари возвращаются пешкомъ домой, съ полученнымъ бисеромъ и табакомъ.


Разныя поколенія Кольчанъ враждуютъ между собою; дальнихъ описываютъ весьма свирепыми, и сказываютъ, что они употребляютъ человеческое мясо для утоленія голода при недостаткахъ. Ближніе принадлежатъ къ одному племени съ Медновскими и Кенайцами, и хотя говорятъ другимъ наречіемъ, однакожь другъ друга понимаютъ.


Кенайцы называютъ ихъ Гальцане, то есть, гости, также те поколенія, которыя бродятъ въ верховьяхъ рекъ, текущихъ въ Берингово море, известны имъ подъ темъ же именемъ. Они сходятся съ теми и другими Гальцанами во время оленьихъ промысловъ, въ исходе лета, за хребтами, на озерахъ, и вымениваютъ y Медновскихъ Гальцанъ лосиныя кожи, a отъ другихъ получаютъ соболей и речныхъ бобровъ. Самое ближнее къ севернымъ Кенайцамъ жилище сихъ последнихъ Гальцанъ называется Титлогать, откуда въ 10 дней, черезъ хребты, они приходятъ къ озеру Кнытыбенъ, для оленьей поколки, a къ сему озеру, для свиданія и торговли съ Титлогатскими дикарями, приходятъ Кенайцы, промышляющіе оленей на озере Хтубенъ, лежащемъ въ 6-ти дневныхъ переходахъ южнее Кнытыбена; отъ озера же Хтубень до севернаго угла Кенайскаго залива, разстояніе 14 переходовъ: Медновскихъ Гольцанъ самое ближнее жило къ Кенайцамъ называется Нутатльгатъ, и отсюда жители приходятъ иногда къ озеру Хтубень для торга съ Кенайцами, достигая его въ 10 дней самаго скораго хода чрезъ хребты. Отъ Нутатльгатскихъ Гальцанъ Кенайцы получаютъ иногда Англійской работы ружья, медныя деньги и корольки, не Рускаго привоза, сказывая, что вещи сіи переходятъ къ нимъ чрезъ третьи руки, отъ народа, торгующаго съ людьми, живущими въ крепости {Сообразивъ сбивчивыя сведенія о стране, въ которой мнимая сія крепость находится, делается вероятнымъ, что Англійскія изделія и ружья передаются отъ Чилъхатскихъ (Ljnn's Canal) Колошъ, которые получаютъ ихъ отъ торгующихъ въ проливахъ Американцевъ Соединенныхъ Штатовъ. Вр.}. За дальними Гальцанами, въ воображеніи Кенайцевъ, живутъ народы съ хвостами.


Кенайцы.


Они называютъ самихъ себя: Тнайна, отъ Тнай, то есть, человекъ, a Кадьякцамъ известны подъ названіемъ Кина-ютъ, что принято и Рускими. -- Народъ сей, въ числе 460 семействъ, обитающій по берегамъ и въ окрестностяхъ Кенайскаго залива (Cookie Inlet), и около озеръ Илямны и Кызжахъ, принадлежитъ къ тому же коренному племени, какъ и Гальцане, Кольчане, Атнахтяне и Колоши. Въ томъ свидетельствуетъ не токмо сходство, сохранившееся въ некоторыхъ словахъ языковъ сихъ народовъ (которое, правда, въ языке Колошъ едва уже становится заметнымъ и почти исчезло), и не токмо одинаковость въ ихъ поверьяхъ и обрядахъ, но мненіе сіе наиболее подтверждается общимъ разделеніемъ на два главныя поколенія, подразделенныя на роды, известные родъ различными именами. Кенаецъ вороньяго рода принимается, какъ родственникъ, Гальцаномъ, Медновскимъ, Угаленцомъ, или Колошею того же рода, или того же поколенія:, хотя бы онъ и не понималъ разговора другаго. Общихъ отличительныхъ знаковъ, для познанія, къ какому роду принадлежатъ они, кажется, не существуетъ, и простое о томъ объявленіе принимается всегда дикарями съ полною верою.


По преданіямъ Кенайцевъ, воронъ сотворилъ изъ различныхъ веществъ двухъ женщинъ, изъ коихъ каждая сделалась родоначальницею особаго поколенія. Одно изъ сихъ поколеній произошло отъ 6 родовъ одной, a другое поколеніе отъ 5 родовъ другой жеящины. Имена первыхъ шести родовъ суть: Кахгія отъ крика ворона, Кали отъ рыбьяго хвоста, Тлахтана отъ травяной цыновки, Монтохтана отъ задняго угла въ избе, Чихей отъ краски, и Нухиіи, упавшій съ неба. Вторые пять родовъ называются Тульчина, отъ охоты купаться въ холодной воде, когда она осенью уже начинаетъ замерзать, Катлухтана, охотницы нанизывать бисеръ, Шшулахтана, обманщики, подобно ворону, который при сотвореніи земли и людей безпрестанно сихъ последнихъ обманывалъ, Нучихги и Цальтана, отъ горы около озера Скиляхъ (близъ вершины р. Коктну. По древнему постановленію, мужчины поколенія шести родовъ не могутъ жениться въ техъ же родахъ, a должны выбирать своихъ женъ въ другомъ поколеніи, такъ, что всегда должно избрать жену въ поколеніи пріятелей, a не въ поколеніи своихъ (родственниковъ). Дети причисляются къ тому роду и поколенію, къ которому принадлежитъ мать. Постановленіе сіе въ настоящее время не строго соблюдается, и дозволено жениться въ своемъ роде; однакожь старики приписываютъ сему кровосмешенію великую смертность, постигшую Кенайцевъ. Ближайшимъ наследникомъ почитается дитя, рожденное отъ сестры, a сынъ наследуетъ весьма малую часть отъ отца, потому, что еще при жизни родителя выбралъ свою долю пищею и одеждою.


Обряды сватовства весьма просты. Женихъ рано утромъ является въ домъ отца избранной имъ невесты, и не говоря ни слова, топитъ баню, таскаетъ воду, добываетъ пищу, что продолжается, пока не спросятъ его: кто онъ такой и для чего такъ трудится? Тогда объявляетъ онъ о своемъ желаніи, и будучи обнадеженъ, остается целый годъ въ доме работникомъ. По истеченіи года, отецъ невесты отдаетъ жениху соразмерную плату за его прислугу, и дикарь уводитъ запросто молодую жену въ свою барабору. Свадебныхъ обрядовъ ни какихъ не бываетъ. Зажиточные имеютъ по три и по четыре жены. Жена, хотя и трудолюбивейшая работница въ семействе, но не рабыня своего мужа; она имеетъ право возвратиться въ домъ отца своего, и мужъ долженъ въ такомъ случае возвратить и плату, полученную имъ за работу при сватовстве. Жена полная владетельница принадлежащихъ ей, или пріобретаемыхъ ею вещей, и нередко мужъ покупаетъ ихъ y жены; когда же y него женъ более одной, то каждая имеетъ свое отдельное хозяйство, неприкосновенное для остальныхъ женъ, или членовъ семейства.


Умершаго оплакиваетъ целое поколеніе. Собираются къ ближайшему родственнику покойнаго, садятся вкругъ огня и воютъ; родственникъ, хозяинъ бараборы, надеваетъ лучшее свое платье и головной уборъ изъ орлиныхъ перьевъ, продеваетъ сквозь носовой хрящъ орлиное перо, и съ вычерненнымъ лицомъ является передъ собраніемъ плакать. Держа въ обеихъ рукахъ побрякушки, сделанныя довольно красиво изъ топорковыкъ посковъ, запеваетъ онъ надгробную            песню; голосомъ твердымъ, гремя побрякушками, и делая всемъ теломъ, a особенно одною ногою, сильныя движенія, топая въ землю, но не сходя съ места. Онъ воспоминаетъ славные подвиги покойнаго; слово его принимается за текстъ стиху, составляемому экспромтомъ всемъ собраніемъ, которое хоромъ поетъ его, ударяя въ бубенъ, и по окончаніи каждаго стиха плачетъ громко въ одинъ голосъ, между темъ, какъ хозяинъ наклоняется теломъ впередъ, опускаетъ голову на грудь, и отдыхаетъ отъ сильнаго напряженія, пока почувствуетъ себя опять въ состояніи продолжать плаканіе. Обрядъ сей есть изображеніе глубокой печали грубаго неизнеженнаго дикаря, жителя Севера, одареннаго чувствомъ сильнымъ, продолжительнымъ, безпритворнымъ. Приведу содержаніе одной, слышанной мною песни:


          Ближайшій родственникъ.

"Онъ лучшій былъ промышленникъ!"

          Хоръ, родное поколеніе.

"Онъ всехъ смелей гонялся за белугами;

"Никогда не возвращался домой безъ добычи;

"Пойдетъ ли на хребты за оленями,

"Стрела его летала прямо въ сердце зверя;

"Встретитъ ли медведя въ лесу,

"Не упускалъ онъ ни чернаго, ни бураго!"

          Ближайшій родственникъ.

"Былъ щедръ и веселилъ другихъ!"

          Хоръ:

"Всегда делился онъ промыслами.

"Что добудетъ въ море ли, на хребтахъ, ли,

"Онъ все раздастъ и беднымъ помогаетъ;

"Когда работалъ съ своими вместе,

"Онъ песни пелъ, плясалъ и веселился!"


После пенія, хозяинъ раздаетъ платье и прочее имущество умершаго между родственниками его, принявшими участіе при плаканіи. Лучшіе пріятели покойнаго, изъ другаго поколенія, приходятъ безъ зову къ сему обряду, и дарятъ разными звериными шкурами ближайшаго родственника, но не поютъ и не плачутъ. Тотчасъ после смерти, они сожигаютъ тело умершаго, и собранныя кости хоронятъ въ землю, не допуская ни кого изъ роднаго поколенія упредить исполненіе сего обряда. Ближайшій родственникъ покойнаго старается въ теченіе целаго года, или более, добыть сколько ему возможно оленьихъ шкуръ, ровдугъ и звериныхъ кожъ, и тогда празднуетъ поминки о покойнике,-- делаетъ игрушку. Онъ сзываетъ своихъ, и техъ пріятелей, которыя схоронили кости, угощаетъ пріятелей до пресыщенія, одариваетъ ихъ за прежнее приношеніе и за труды погребенія, расточая свое имущество, въ чемъ ставятъ величайшую славу и стараются превзойти другъ друга; родственники пляшутъ, поютъ печальныя песни, и стараются заслужить одобреніе отъ гостей-пріятелей. Имя покойника не должно произносить более предъ ближайшимъ родственникомъ, и сей переменяетъ также свое имя, которымъ звалъ его покойникъ при жизни. Кто осмелится нарушить первое условіе и выговорить имя умершаго, того вызываетъ родственникъ на бой, если виноватый принадлежитъ къ поколенію пріятелей, и онъ долженъ откупиться подарками; между своими же подобныя взысканія не соблюдаются, a довольствуются одними выговорами. Беднякъ не редко вводитъ богатаго пріятеля въ искушеніе, а сей, заметя замыслы другаго, не медлитъ назвать покойника по имени, дабы съ хвастливою щедростью утешить пробудившуюся печаль и гневъ бедняка.


Кенайцы употребляютъ разные способы для поправленія разстроеннаго состоянія. Напримеръ, беднякъ выжидаетъ, пока зимою озерко, y котораго поселился, не промерзнетъ до дна, такъ, что въ окрестностяхъ не случится воды; тогда онъ сзываетъ богатыхъ пріятелей другаго поколенія на игрушку, и подчиваетъ ихъ разтаяннымъ снегомъ. Родственники его между темъ замечаютъ насмешливые гримасы пріятелей, и подслушавъ ихъ речи, сказываютъ о томъ хозяину, который тотчасъ выбегаетъ изъ бараборы, надеваетъ свое лучшее платье, вооружается лукомъ со стрелою, и въ бешеномъ виде являясь передъ гостьми, вызываетъ дерзновеннаго, осмелившагося надъ нимъ насмехаться; онъ втыкаетъ стрелу себе въ щеку, губу или лядвею, въ удостовереніе, что предпочитаетъ смерть поношенію своего имени. Присутствовавшіе, разумеется, предвидели подобное представленіе; богачъ-насмешникъ объявляетъ себя готовымъ заплатить раненому,и темъ вполне удовлетворяетъ оскорбленнаго честолюбца и хитраго спекулянта, подобные которому, можетъ быть, найдутся и въ другихъ странахъ.


Игрушки, то есть, пляски, пенія, угощеніе и подарки, делаются по разнымъ поводамъ. Отъ тяжкой болезни исцелившійся делаетъ игрушку для техъ, кто показывалъ сожаленіе о больномъ, приходилъ къ нему въ жило и плакалъ, заботился о немъ, приносилъ лучшую пищу и лечилъ его. Кто въ состояніи при игрушкахъ расточительностью наиболее удивить единоземцевъ своихъ, тотъ пользуется и наибольшимъ уваженіемъ въ своемъ жиле и въ целомъ поколеніи; прочіе внимаютъ его советамъ и ни въ чемъ ему не прекословятъ. Таково начало тоёнства, или лучше сказать, уваженіе къ нему; власть старшины (кьиика) не основана на родословной, хотя большею частію переходятъ къ наследнику; она притомъ условна, и всякъ воленъ признать старшину, или переселиться въ другое жило, куда ему заблагоразсудится, a также жить отдельно отъ всехъ.


Между двумя поколеніями сего народа, заметно щекотливое соревнованіе, даже въ самыхъ безделицахъ. Смертоубійствот или обвда, нанесенныя, своимъ отомщаются обиженнымъ лицомъ, или ближайшимъ его родственникомъ, убійствомъ же, или побоями, безъ всякаго въ томъ участія стороннихъ людей; но когда подобный случай коснулся пріятеля другаго поколенія, тогда все роды его готовы защитить честь обиженнаго семейства, и въ важныхъ случаяхъ возжигались междоусобныя войны, которыя однакожъ стараются скорее утушить, и пленныхъ никогда не употребляютъ въ невольники, a возвращаютъ за плату. До занятія страны сей Россіянами, оба поколенія соединенно ходили войною на Кадьякцевъ, и должны были отбивать нападенія сихъ последнихъ; пленники были обращаемы въ невольники, почему Кенайцы и называютъ природныхъ жителей Кадьяка: Ульчна, ссь ульчага, тсь есть, невольникъ. Ныне брани прекратились; несогласія между семействами, или поколеніями передаются на решеніе управляющаго Николаевскимъ редутомъ, который старается кончить каждое д&#1123;ло миролюбно.


Кенайцы роста средняго, сложены стройны, складомъ лица и цветомъ тела обнаруживаютъ прямое Американское происхожденіе; многіе имеютъ высокій ростъ, однакожъ я не видалъ въ другомъ народе въ колоніяхъ столько горбатыхъ, какъ здесь. Нрава они веселаго; каждую работу сопровождаютъ пеньемъ, и при окончаніи ея въ пляске отдыхаютъ. Зимнія ихъ хижины подобны Угаленскимъ и Ме дновскимъ: обширный, высокій бревенчатый сарай, съ очагами въ средине, разделенный по сторонамъ на столько отделеній, сколько родныхъ семействъ, расположилось жить вместе, и съ двумя, или более банями на концахъ, въкоихъ проводятъ большую часть зимы. Бани сіи похожи на Алеутскіе жупаны, но не такъ просторны и светлы; оне более уподобляются берлогамъ медвежьимъ, завалены со всехъ сторонъ землею, такъ, что оставляется со стороны сарая только круглое отверстіе, чрезъ которое человекъ съ трудомъ влезаетъ; нагреваются оне раскаленными камнями.


Упомянувъ выше о некоторыхъ обрядахъ Кенайцевъ, замечу здесь, что по ученію шамановъ (лыкинъ), и Кенайскій народъ обязанъ своимъ происхожднеіемъ ворону, который находилъ особенное удовольствіе безпрестанно обманывать свое созданіе -- человека. По смерти люди продолжаютъ жить внутри земли, где не тепло, не светло, и где ведутъ жизнь, подобную жизни оставшихся надъ землей, съ тою разностію, что тамъ спятъ, когда здесь бодрствуютъ, и на оборотъ.


Думать должно, что Кенайцы пришли къ местамъ, ныне ими занимаемымъ, изъ-за хребтовъ. Это народъ горный, бродячій, сделавшійся въ последствіи приморскимъ и полуоседлымъ: употребляемые ими некогда на рекахъ и озерахъ челноки изъ березовой коры, остались и теперь при нихъ, a лафтаками (выделанныя кожи морскихъ животныхъ) обтянутыя байдарки и байдары переняты, вероятно, y Кадьякцевъ, или Чугачъ, съ коими Кенайцы далеко не могутъ равняться въ искустве исмелости байдарочнаго плаванія. Любимейшимъ занятіемъ ихъ осталась звериная ловля въ лесахъ, за хребтами.


При устьяхъ речекъ, или на берегу самаго залива, на струе прилива и отлива, расположены летники Кенайцевъ для рыбной ловли, Чавыча, красная, горбуша, голецъ, кижучь, и пр. проходятъ въ величайшемъ множестве изъ моря въ заливъ, и во все речки и ручья, съ весны до осени. Употребляемый дикарями способъ ловить рыбу, идущую всегда противъ теченія, крайне простъ: изъ кореньевъ, наподобіе невода сплетенныя корзины привязаны къ длиннымъ шестамъ, на коихъ оне опускаются въ воду, и вынимаются, какъ скоро въ нихъ зайдетъ несколько рыбъ; такимъ черпаніемъ рыбы изъ воды занимаются старики и дети. Для большаго удобства ставятъ поперекъ струи теченія, на несколько саженъ, родъ перилъ на козлахъ, кои во время густаго хода рыбы, усеяны бываютъ рыболовами, вооруженными саками, на длинныхъ шестахъ. Женщины вялятъ юколу, приготовляютъ икру, собираютъ ягоды, сараку, и вывариваютъ жиръ изъ маленькой рыбки, называемой здесь сакъ, или изъ белугъ (Delphinus leucas), добываемыхъ лучшими промышленниками следующимъ образомъ: на мелководныхъ м&#1123;стахъ вблизи береговъ: на струяхъ теченія, куда белуги приходятъ гоняясь за рыбами, вбиты столбы, на коихъ садятся промышленники и сторожатъ рыбу; коль скоро она довольно приблизится, то со столба бросаетъ Кенаецъ стрелу, или, лучше сказать, копьецо, стрелки, воткнутое въ шестъ, 1 1/2 сажени длиною, и привязанное къ ремню, саженъ 10 длины, съ надутымъ пузыремъ на конце; белуга, съ вонзившеюся стрелкою, быстро уплываетъ, a пузырь на воде показываетъ место животнаго, за которымъ въ готовой байдарке промышленникъ тотчасъ пускается въ погоню, и поймавъ шестъ, освободившійся отъ стрелки, вкладываетъ аспидные носки, колетъ белугу еще несколько разъ, и наконецъ пробуксировываетъ мертвую къ берегу. Киты хотя и заходятъ въ заливъ, но Кенайцами не промышляются, a когда выброситъ кита на берегъ, то они пользуются мясомъ и жиромъ его. Сіи занятія прекращаются въ Іюле; въ начале Августа все, кроме слабыхъ и хворыхъ, уходятъ на хребты горъ, подышать горнымъ воздухомъ древней родины, погоняться за лесными зверьми и повидаться съ Гальцанами. Отправляются съ детьми и женами, которыя добываютъ тарбагановъ и еврашекъ, между темъ, какъ мужчины гоняются за оленями. Живущіе около средней и южной части Кенайскаго залива уходятъ на ближнія горы, где, вместо оленей, промышляютъ горныхъ барановъ. Северные же Кенайцы, изъ жилъ Кныку и р. Сушитны, предприннмаютъ гораздо дальнешій путь; отъ самаго севернаго угла залива идутъ они къ северо-востоку, следуя падями между горъ, и достигаютъ въ 7 дней скораго, или въ 10-ть обыкновеннаго хода, высокаго горнаго хребта, где оставляютъ женъ, детей и посредственныхъ промышленниковъ, a лучшіе переходятъ чрезъ хребетъ, и въ 7 дней достигаютъ до небольшаго озера Хтубенъ, лежащаго на лесной равнине между горъ, близъ верховья р. Сушитны. Здесь водится великое множество оленей, которые тамъ и зимуютъ. Промышленники выгоняютъ ихъ табунами изъ лесовъ въ озеро и колютъ на воде, плавая въ челнокахъ изъ берестовой коры. Сюда приходятъ и Атнахтяне (Медновскіе), отъ озера Мантыльбана, въ 14 дней; также Медновскіе Гальцане чрезъ хребты, въ 10 дней самаго скораго пути, для свиданія и торговли съ западными Гальцанами, Кенайцы проходятъ еще далее 6 дней, до озерка, где ихъ встречаютъ. Все сіи народы имеютъ решительную склонность меняться произведеніями своими, и съ утонченностью знатоковъ избираютъ и оцениваютъ вещи лучшей доброты. Такъ, напримеръ, иглы дикобраза, употребляемыя для вышиванія узоровъ на камлеяхъ, почитаются лучшими привозимыя съ р. Атны, и особенно уважаются выкрашенныя въ красный цв123;тъ; Медновскіе употребляютъ на то клюкву, a Кенайцы бруснику. Кончивъ промыселъ, въ исходе Сентября, или въ Октябре, спускаются въ лодкахъ, обтянутыхъ оленьими, невыделанными шкурами, внизъ по быстрому теченію р. Сушитны, и въ 4 дня приплываютъ въ Кенайскій заливъ; оставленныя же y хребта семейства возвращаются домой прежнимъ путемъ. Отъ трудовъ, переносимыхъ на сихъ переходахъ и промыслахъ, возвращаются они съ хребтовъ домой изнуренные и тощіе. Однакожь, если не настали еще сильные морозы, то спешатъ упромыслить въ окрестностяхъ своихъ жилъ речныхъ бобровъ, и уже съ наступленіемъ зимы предаются увеселеніямъ и отдыху, празднуютъ игрушки, расточаютъ плоды летнихъ и осеннихъ трудовъ своихъ, и подъ конецъ претерп123;ваютъ недостатокъ въ съестныхъ припасахъ, но весна и свежій привалъ рыбы избавляютъ ихъ отъ продолжительной голодовки. Вотъ образъ жизни, которому следовать есть величайшее блаженство туземцовъ, a изменить древнему обычаю отцовъ своихъ, почитается y нихъ первымъ шагомъ въ бездну злополучій.


Чугачи и Кадьякцы.


Первые суть пришельцы съ острова Кадьяка, прогнанные въ междоусобныя брани къ местамъ, ныне ими занимаемымъ, по берегамъ Чугацкаго залива (Prince William's Sound) и къ западу до самаго входа въ Кенайскій заливъ. Они принадлежатъ безспорно къ одному племени съ Кадьякцами, говорятъ темъ же языкомъ, сходствуютъ въ поверьяхъ и образе жизни, и разнствуютъ отъ вышеописаннаго племени Американцевъ въ двухъ главныхъ статьяхъ: происходятъ не отъ ворона, a отъ собаки, и не разделены на два главныя поколенія, отличающія племя, къ коему принадлежатъ Колоши, Угаленцы, Медновскіе, Кольчане, Гальцане, и Кенайцы. Сверхъ того Чугачи и Кадьякцы суть народы исключительно приморскіе; на своихъ байдаркахъ, обтянутыхъ лахтаками, объявляютъ они непримиримую войну всемъ морскимъ животнымъ, бьютъ сіучей, нерпъ, китовъ, морскихъ бобровъ, одеваются не въ оленьи кожи, какъ прочіе народы сего края, a шьютъ свои парки изъ птичьихъ шкуръ, и камлеи изъ кишокъ и горлъ морскихъ и земноводныхъ животныхъ. По преданіямъ пришли они отъ севера, где по всему берегу, отъ губы Бристоль до Берингова пролива, находятъ и поднесъ своихъ единоземцовъ.


Въ настоящее время Чугачи, Кадьякцы и жители всей Алеутской гряды, отъ долгаго сношенія съ Россіянами, изменились въ обычаяхъ и утратили преданія народныя, почему и не представляю здесь описанія сего народа, коего первобытное состояніе подробно описано Гг. Сарычевымъ,Давыдовымъ и Лангсдорфомъ. Ограничусь замечаніемъ, что Чугачи и Кадьякцы перемешались съ другими Американскими народами, коихъ женъ брали въ пленъ; отъ того, и подъ вліяніемъ умереннаго климата, въ наружномъ виде гораздо более походятъ на горныхъ Американцевъ, чемъ на Эскимосовъ севера. Чугачи называютъ себя Чугачикъ; ихъ теперь считается около100 семействъ.


Инкюлюхлюаты.


Ha p. Хулитне, въ верховьяхъ Кускоквима и Квикпака, обитаетъ племя, известное въ Александровскомъ и Михайловскомъ редутахъ подъ названіемъ Инкюлюхлюатовъ. Ихъ описываютъ весьма похожими на Колошъ, какъ въ наружномъ виде, такъ и нравами и обычаями. Г. Васильевъ говоритъ о Хулитновскихъ Инкюлюхлюатахъ следующее: "Для пляски, они осыпаютъ себя лебяжьимъ пухомъ и все тело раскрашиваютъ въ красный цветъ; песни и пляски ихъ очень много сходствуютъ съ Колошенскими; плясуны, подобно Колошамъ, имеютъ въ рукахъ копья, или ножи, коими вертятъ надъ головами, и делаютъ примеръ сраженія, безпрестанно произнося: ха! ха! и оголе! еоле! Оружіе дикарей состоитъ изъ стрелъ, луковъ, копій и кинжаловъ; копьецы y стрелокъ сделаны изъ железа и красной меди; первое получаютъ они отъ Кенайцевъ, a последнюю отъ Тутновъ. Парки, штаны и зимніе торбаса носятъ изъ бобровыхъ и выхухольихъ шкуръ, камлейки же изъ рыбьей шкуры, преимущественно чавычьей. Домашняя посуда деревянныя чашки, глиняные, узкіе горшки. Домы ихъ рубятся изъ бревенъ, на подобіе Русскихъ. но весьма низки, и многіе обложены дерномъ, y некоторыхъ же настоящія Колошенскія барабары, съ круглымъ напереди отверстіемъ вместо дверей; байдарокъ не имеютъ, a употребляютъ лодочки, вмещающія не более двухъ человекъ, и столь легкія, что оне могутъ быть носимы одною рукою, куда угодно. Инкюлюхлюаты воинственны и храбры: не более 100 человекъ, живущихъ на р. Хулитве, нимало не страшатся многочисленности Кускоквимцевъ.


Следующія, собранныя Г. Васильевымъ, слова языка Инкюлюхлюатовъ также указываютъ на сходство сего племени съ Кенайцами, Медновскими и Колошами. Кенайцы называютъ Гальцами техъ изъ нихъ, кои живутъ въ верховьяхъ р. Квиклока, a Хулитновскихъ именуютъ Тутнами, наранке съ Кіятенцами и Агалегмютами, обитателями около рекъ и озеръ Нушагакскихъ, хотя сіи последніе и принадлежать къ племени, совершенно различному отъ Инкюлюхлюатовъ.


Слова Инкюлюхлюатскія.


(Съ реки Хулитны).


Бобръ -- Нулкъ.

Выхухоль -- Вычиной.

Лисица -- Соголёкой, Накостай

Соболь -- Кыцгари.

Медведь -- Секгожа.

Волкъ -- Ныкугпа.

Топоръ -- Цыналхъ.

Котелъ -- Исюкъ.

Табакъ -- Кытунъ.

Рыба -- Хаіячки.

Человекъ -- Тынни.

Торговаться -- Кпыкхати.

Пріятель -- Хутайснтаглюкъ.

Где товарищъ? -- Хтуай валёхтокъ?

Игла -- Тылякхони.

Река -- Туч-чгала.

Селеніе -- Кха-яхъ.

Юрта -- Яхъ.

Хорошо -- Нынньчипъ.

Худо -- Чдуатакъ.


Далее, Инкюлюхлюатовь Квикпакскихъ, внутри земли обитаютъ Чынкаты, о коихъ идетъ молва, что они имеютъ природный хвостъ, и обросли, какъ звери, шерстью. Квикпакскіе Инкюлюхлюаты сообщаются съ низовыми жителями чрезъ посредство Магачмюновъ, племени, сходнаго съ Инкалитами.

Инкалиты.


Такъ называются народы, обитающіе по рекамъ Квикпака, Кускоквима, и по другимъ, въ нихъ впадающимъ, и составляющимъ среднее звено между прибрежными и горными жителями. Глазуновъ делаетъ следующее описаніе Инкалитовъ: "Они говорятъ языкомъ совершенно различнымъ отъ прибрежнаго, который есть языкъ Кадьякскихъ Алеутовъ; наречіе Инкалитовъ есть смесь языковъ Кенайцовъ, Кадеякцовъ, Уналашкинцовъ и Медновскихъ. Это народъ крупный, смуглый; волосы имеютъ грубые, черные губы прорезаны, и въ прорезахъ вставлены камешки и корольки; женщины имеютъ чистыя лица, и лишь по подбородку проведены две синія узенькія черты; ихъ длинные волосы заплетаются въ косы по обеимъ сторонамъ, и изукрашены разноцветнымъ бисеромъ; мужчины же до кожи выбриваютъ головы, посредствомъ остраго камня. Одежда мужчинъ почти вся сшита изъ кожъ речныхъ бобровъ, какъ-то: парки, штаны, шапки, рукавицы, торбасы, и самыя одеяла и постели, a въ мокрыя погоды надеваютъ они камлеи и верхнія торбасы изъ рыбьихъ кожь; парки для женщинъ шьются изъ собольихъ, выхухольихъ и заячьихъ меховъ. Домашняя посуда деревянная, гнутая, весьма чистой работы, и выкрашенная разноцветною глиною въ красный, зеленый и голубой цвета; для варенія пищи употребляютъ глиняные пережженые горшки. Летомъ плаваютъ по речкамъ и озерамъ въ берестяныхъ челнокахъ, очень хорошей работы, a зимою ездятъ на нартахъ, запряженныхъ собаками. По реке Квикпаку главное ихъ селеніе, и смежное съ народами, говорящими прибрежнымъ языкомъ, называется Анилухтахпакъ; здесь считается до 700 жителей; Анвигмюты и Магимюты суть также Ивкалиты.


Народы, говорящіе общимъ языкомъ прибрежныхъ жителей, весьма сходнымъ съ Кадьякскимъ.


Аголегмюты, на устьяхъ рекъ Нушагака и Пакнекъ, числомъ около 500 душъ; Кіятенцы, или Кіятайгмюты, по рекамъ Нушагаку и Ильгаяку, около 400 душъ; Кускоквимцы по р. Кускоквиму, и другимъ речкамъ, въ сію впадающимъ; и около озеръ, лежащихъ южнее р. Кускоквима, числомъ, по мненію Г. Васильева, до 7000 душъ; Квихнакцы, со всеми ихъ подразделеніями на Магмютовъ (на р. Кыжунакъ), Агульмютовъ (на р. Квихлюваке), Паштулигліютовъ (на р. Паштуле); Тачигмюты (около Михайловскаго редута), Малимюты (близъ береговъ губы Шактулахъ, или Шактоль), Аклыгмюты (въ заливе Головнина), Чнагмюты (къ северу отъ Иаштулигмютовъ, и къ западу до мыса Родней). Кувихнагмюты (на р. Кувихналъ); все сіи народы говорятъ однимъ языкомъ, и, принадлежатъ къ одному племени, которое простирается и далее къ северу вдоль береговъ Америки, по замечанію капитана Бичи, до широты 71° 24'. Бичи полагаетъ южною границею на западныхъ берегахъ Америки поколенія, называемаго имъ Западными Эскимосами, широту 60° 34'. И въ языке, чертахъ лица и обычаяхъ, находитъ онъ тесную связь сего поколенія съ Восточными Эскимосами залива Гудзона, Гренландіи, Иглюлика, и вообще северныхъ приморскихъ береговъ Америки. Не менее того заметилъ онъ сходство западныхъ Эскимосовъ съ Чукчами, отъ коихъ и полагаетъ ихъ происшедшими. Кукъ думалъ видеть въ Чугачахъ и Алеутахъ острова Уналашки отрасли Эскимосовъ Гренландіи. Жители Кадьяка говорятъ почти однимъ языкомъ съ Чугачами и обитателями приморскаго берега между бухтой Бристоль и заливомъ Нортона. Такимъ образомъ, мы встречаемъ языкъ Эскимосовъ y Берингова Пролива, и вдоль береговъ Америки къ югу, до Чугачъ, и къ востоку до Гренландіи и по всей Алеутской гряде и Кадьяку. Однакоже, вникая основательнее въ составъ наречій сихъ, сродныхъ между собою народовъ, и сличая ихъ обычаи, поверья иоблики лицъ, открываемъ разительныя различія. Именно, островитяне Алеутской гряды во многомъ разнствуютъ отъ Кадьякцовъ и Чугачъ, хотя въ языкахъ сихъ народовъ и встречаются слова, похожія между собою, но такихъ словъ мало. Уналашкинецъ вовсе не понимаетъ Кадьякца; въ названіяхъ предметовъ, такъ сказать, неразлучныхъ въ понятіяхъ о существованіи Эскимосовъ, не видимъ ни малейшаго, даже весьма отдаленнаго сходства:


Эскимосы Берингова Пролива.

Кадьякцы.

Эскимосы Иглюлака.

Уналашкинцы

Небо.

Кейль-якъ.

Кильякъ.

Кейлукъ.

Иникхъ.

Море.

Тарри-уке.

Тагь-сокъ.

Алягукхъ.

Ледь.

Чигу.

Сикку.

Кдакхъ.


Тоже въ названіяхъ чиселъ:

1. Адоувить-шупгъ-пиль.

Альхилюкъ.

Аттоу-сейкъ.

Аттакханъ.

2. Миль-лей-тсунгъ-нетъ.

Мальлюкъ.

Мадлероке.

Алакхъ.

3. Пинаге-сокъ.

Пиньнаютъ.

Пингагуке.

Капиунъ.

4. Тсе-тум-матъ.

Чтамань.

Ситтамать.

Сичинъ.

5. Та-лима.

Талымань.

Тедлима.

Чангъ.


Съ перваго взгляда на островитянина Алеутской гряды видишь въ немъ происхожденіе Азіятское, Монгольское, или Манджурское, и бывшіе въ Нижне-Архангельске Японцы, съ разбитаго на Сандвичевыхъ островахъ судна, напоминали собою жителей Уналашки. Напротивъ того, Кадьякцы ближе подходятъ къ Американскимъ племенамъ, и въ наружномъ виде во-все не сходствуютъ съ Эскимосами, или съ Азіятскими народами. Вероятно, они смешались съ Американскими племенами, и сохранивъ языкъ, утратилитипь образованія Азіи въ телосложеніи и облике лица. По преданіямъ народнымъ, Кадьякцы, Чугачи, Кускоквимцы, и прочіе, имъ сопредельные народы, пришли отъ севера къ местамъ, ныне ими занимаемымъ, Уналашкинцы же отъ запада. Если сопричислить все сіи народы къ одному коренному племени Эскимосовъ, то, основываясь на различіи въ наречіяхъ, наружномъ виде и преданіяхъ ихъ, мы можемъ сд&#1123;лать следующее разделеніе: Эскимосовь Берингова Пролнва, и обитающихъ по всему протяженію северныхъ береговъ Америки до Гренландіи, назовемъ Севверными. Эскимосовъ, обитающихъ южнее Пролива Берингова (начиная около мыса Родней) до полуострова Аляски, на острове Кадьяке и въ Чугацкомъ заливе, назовемъ Южными, a островитянъ Алеутской гряды -- Западными. Северные Эскимосы, и въ особенности восточная отрасль оныхъ, занимая самую холодную и бедную страну и живя отдельными, малочисленными обществами, остались на самой низкой степени умственнаго развитія; Южные, обладая страною уже не безлесною, въ которой водятся не одни песцы и волки, но и речные бобры и выдры, столкнувшись съ горными поколеніями, кои спускались къ приморскимъ берегамъ, пріобрели множество новыхъ понятій и смешались съ другими народами; Западные, пришедъ съ другой стороны света, и при общемъ движеніи Эскимосскаго племени къ востоку не коснувшись полярныхъ странъ, представляютъ наименьше сходства съ другими отраслями; ихъ умственныя способности и душевныя качества соделывають весьма способными къ принятію просвещенія, гораздо более Кадьякцовъ.


Почтенный и трудолюбивый священникъ Іоаннъ Веніаминовъ, изучивъ языкъ и характеръ Уналашкинскихъ Алеутовъ, составилъ грамматику и словарь, которые, вероятно, будутъ изданы въ светъ {Катихизисъ на языке Уналашкинскихъ Алеутовъ уже напечатанъ.}. Отецъ Іоаннъ доставитъ публике самыя верныя сведенія о семъ народе, почему я здесь говорить о немъ не буду. Северные Эскимосы известны по описаніямъ Кранца, Парри, Росса, Бичи, и другихъ; Кадьякцы описаны Давыдовымъ, Лисянскимъ и Лангсдорфомъ. Остается пополнить сіи сведенія известіями о Куококвимцахъ, Квилполкахъ, обитателяхъ заливовъ Бристоль и Нортонъ. Ограничусь описаніемъ Кускоквимцовъ, съ которыми познакомился Г. Васильевъ; изъ его журнала почерпнута мною большая часть сведеній о семъ народе.


Кускоквимцы.


Направленія водныхъ истоковъ, составляющихъ систему реки Кускоквима, въ стране, по которой сія река протекаетъ, становятся намъ известны отъ устья реки Хулитны, внизъ по теченію до моря; вершины ея еще не были посещаемы. Г. Васильевъ описываетъ местоположеніе, отъ устья р. Хулитны до впаденія р. Маналяктули, весьма пріятнымъ; берега образуютъ не высокія горы, обросшія густыми лесами листвяницы, ели, тополя и березы, a холмы испещрены травами и цветами. Далее же къ устью, река Кускоквимъ протекаетъ по низменной, болотистой равнине, которая далее 80 миль отъ устья реки становится вовсе неплодородною, состоя изъ жидкаго, наноснаго ила, на коемъ, кроме жесткой травы и низкихъ кустарниковъ ничего не произрастаетъ. Съ прекращеніемъ лесовъ прекращаются и жилища речныхъ бобровъ. Леса обитаемы черными медведями, Американскими соболями (родъ куницъ), выхухолями и лисицами, которыя зимою забегаютъ и къ приморскимъ местамъ; дикіе олени водятся въ значительномъ множестве. Река изобильна рыбою различныхъ родовъ, и морская белуга заходитъ въ нее на большое разстояніе. На всемъ пространстве своего теченія, р. Кускоквимъ не имеетъ пороговъ и судоходна для гребныхъ судовъ, a хотя устье ея и забросано лесами, но въ высокія воды оно отъ нихъ очищается; обыкновенное возвышеніе водъ бываетъ до 11 футовъ выше низкаго ихъ стоянія. Въ осыпяхъ песочныхъ яровъ, образующихъ местами берега реки, или ручьевъ, въ первую впадающихъ, находятъ клыки мамонтовъ; по мненію дикихъ, это были большой величины олени, которые въ древнія времена приходили отъ востока, но ныне никогда уже более не появляются, потому, что какой-то великій чародей, жившій на вершине р. Квикпака, умирая, съ досады уморилъ и всехъ техъ большихъ оленей, до одного; однакоже другіе говорятъ, что мамонты ревутъ еще. и доныне подъ землею, откуда выходятъ только на одну ночь въ году. Озера, лежащія на равнинахъ и въ долинахъ, изобилуютъ рыбою.


Въ сей-то стране, заключенной между теченіями рекъ Нушагака, Ильгаяка, Хулитны и Кускоквима, до морскаго берега, обитаютъ Кускоквимцы, и наибольшая населенность ихъ сосредоточилась на берегахъ сей последней реки, къ западу отъ впаденія въ нее реки Анигакъ. Г. Васильевъ полагаетъ сихъ дикарей не менее 7000 душъ обоего пола и всехъ возрастовъ. Ихъ называютъ также Кушкукхвакъмютами, отъ Кушкукхвакъ, означающаго то же, что Кускоквимъ.


Аголегмюты и Кіятайгмюты, или Кіятенцы, ни въ чемъ не различествуютъ отъ Кускоквимцовъ, и последніе считаются однимъ съ ними народомъ. Аголегмюты и Кускоквимцы разделены враждою, бывшею причиной изгнанія первыхъ отъ местъ родины, съ береговъ реки Кускоквима. Настоящее имя присвоено ими отъ одного селенія Аголегма, въ которомъ они жили во время осады; наконецъ одна часть удалилась на островъ Нунивокъ, a другая къ устью Нушагака, где, подъ покровительствомъ начальника Александровскаго редута, соделалась оседлою, не опасаясь более набеговъ Кускоквимцовъ; однакоже въ песняхъ оплакиваютъ и поныне древнюю свою родину. Аголегмюты въ свою очередь вытеснили природныхъ обитателей устья Нушагала, которые переселились на восточную половину полуострова Аляски, и известны намъ теперь подъ названіями Северновскихъ и Угашенцовъ.


Кускоквимцовъ нельзя назвать ни кочующимъ, ни бродячимъ народомъ. Зимою съезжаются они всегда въ постоянныя селенія, расположенныя на берегу реки; летомъ же расходятся для запаса пищею по разнымъ местамъ. Ихъ привязанность къ местамъ жительства предковъ весьма сильна, и участки земли, въ коихъ производили они промыслы и охотничали зверей, почитаются родовою принадлежностью.


Въ каждомъ селеніи находится одно общественное зданіе, кожимъ, величиною соответствующее населенію жила, коего мужчины все должны помещаться въ немъ; для сего вокругъ стенъ разставлены скамьи въ несколько ярусовъ, по средине очагъ, a светъ входитъ изъ верхняго отверстія надъ очагомъ. Кожимы, какъ и частныя хижины, строятся изъ бревенъ, бываютъ углублены въ землю, и со всехъ сторонъ завалены землею. Въ общественномъ кожиме собирается народъ целаго селенія, для совещанія о важныхъ происшествіяхъ, войне и мире, народныхъ празднествахъ, и т. п.; въ обыкновенное же время, онъ служитъ общимъ жилищемъ всехъ мужчинъ селенія, кроме стариковъ и детей. Этотъ обычай весьма замечателенъ, и въ связи съ дневными занятіями Кускоквимцовъ и другихъ поколеній одного съ ними происхожденія. По закате солнца, все ложатся спать, взрослые мужчины въ кожиме, a женщины, дети, старики, хворые и шаманы въ юртахъ своихъ. Рано утромъ, до восхода солнца, зажигаетъ жировыя плошки въ юртахъ мальчикъ, нарочно для сего приставленный; жены тотчасъ встаютъ и принимаются приготовлять пищу мужьямъ и роднымъ: толочь ягоды и мешать ихъ съ жиромъ, кровью (оленя) и вареною травой особаго рода. Шаманъ надеваетъ платья свои, беретъ бубенъ, и съ помощникомъ своимъ уходятъ въ кожимъ, где мужчины, уже одетые, готовы принять ихъ. Начинается шаманство -- богослуженіе сего народа. По совершеніи обряда, жены приносятъ пищу мужьямъ и родственникамъ въ кожимъ; после ихъ едятъ въ своихъ юртахъ прочіе члены семейства, и насытившись, отправляются все, девки и дети въ поле для сбора дровъ, которыя должны быть припасены на целый день для кожима и каждой юрты, еще до разсвета; Когда разсветаетъ, мужчины отправляются на промыселъ, кто куда хочетъ, въ байдаркахъ, зимою на нартахъ съ собаками, a иной остается дома. Возвратившись домой, промышленникъ выходитъ изъ байдарки, или изъ нарты не заботясь прибрать ихъ, и прямо уходятъ въ кожимъ, где садится y огня; жена, сестра, или мать уноситъ привезенную добычу, распрягаютъ нарту, относятъ байдарку и спешатъ накормить пріехавшаго и просушить его платье. Должно заметить, что женатые мужчины посещаютъ женъ своихъ ночью, не раньше того, когда въ кожиме все заснутъ; тогда они выходятъ тихонько, и возвращаются въ кожимъ, пока прочіе не встали. Луки, стрелы, копья, ножи и вообще все оружія мужчинъ висятъ по стенамъ кожима. Народныя увеселенія, игрушки, даются въ кожиме.Съ наступленіемъ зимнихъ морозовъ, по окончаніи промысловъ, въ каждомъ селеніи дается годовая игрушка, непременно въ каждомъ году. Для сего празднества приготовленія бываютъ немалыя, ибо цель его -- народная выставка промысловъ и знаменитости каждаго, отъ мала до велика, и это, льстя честолюбію, напрягаетъ общую деятельность. Мать семейства собираетъ тщательно всехъ птичекъ, пташекъ, мышенковъ, и т. п., застреленныхъ, или пойманныхъ ея малолетными сыновьями въ теченіе целаго года, делаетъ изъ нихъ Чучелы, нанизываетъ ихъ на нитки, и по средине привязываетъ къ шнуру вырезанную изъ дерева птичку, съ распущенными крыльями; такой приборъ подвешивается въ кожиме, и подъ деревянною птицей на полу зажигается жировая плошка; всехъ нитей и плошекъ собирается весьма большое число. На очаге среди кожима горитъ костеръ сухихъ дровъ, когда мужчины и женщины собрались и разселись на скамьяхъ по старшинству, выступаетъ на средину одинъ изъ лучшихъ промышленниковъ; къ нему пристаютъ все его родственники, становятся съ нимъ рядомъ, и начинается пляска, подъ звуки бубновъ и песней, раздающихся въ собраніи. Кончивъ, плясуны возвращаются на свои места; мужчина-промышленникъ раздаетъ между присутствующими плоды своихъ трудовъ, даря каждаго чемъ нибудь, лоскуткомъ звериной шкуры, иль лафтака, целою одеждою, съестными припасами, украшеніемъ, и пр., наделяя преимущественно стариковъ, старухъ и неимущихъ; количествомъ и добротою разданныхъ вещей измеряется удальство и богатство промышленника, a числомъ родственниковъ, становившихся съ нимъ рядомъ при пляске, знаменитость его. По раздаче подарковъ, жена ставитъ въ огромныхъ посудинахъ различныя ества предъ собраніемъ, въ доказательство запасливости въ хозяйстве, и угощаетъ гостей съ возможнымъ усердіемъ. Потомъ наступаетъ очередь другому, третьему, и вообще все, одинъ за другимъ, являются на сцене. Иногда случается, что промышленникъ, не женатый и лишившійся ближнихъ родственниковъ, выступая на средину,остается одинокимъ, но природное чувство сихъ дикарей таково, что никогда не оставляютъ его надолго посмешищемъ въ семъ положеніи, и обыкновенно отыскивается какая либо старуха, или и несколько, которыя вспомня дальнее родство съ мужчиной, становятся къ нему, и темъ объявляютъ что готовы ему помогать, пока онъ одинокъ. Разумеется, что такая игрушка въ большихъ селеніяхъ должна продолжаться много дней; также заметно, что какъ ни похвальна первоначальная цель сего обряда, однакоже люди везде одинаковы, и Кускоквимцы на народныхъ пиршествахъ расточаютъ имущества и запасы свои изъ хвастливости такъ, что подъ конецъ зимы терпятъ голодъ. Но голодовка не безславитъ ихъ, a щедрое угощеніе становитъ на высокую степень общественнаго уваженія, и тщеславію дикаря покаряется разсчетливость его въ предохраненіи себя отъ недостатковъ.


Кроме народныхъ игрушекъ бываютъ и частныя, по разнообразнымъ поводамъ. Напримеръ, въ Чуждомъ селеніи умертвили y кого нибудь ближняго родственника, исправнаго промышленника; мститель созываетъ въ кожимъ всехъ мужчинъ своего жила, и изъ другихъ соседнихъ селеній, одариваетъ каждаго какою либо вещью, угощаетъ ихъ, и потомъ открываетъ имъ объ обиде, нанесенной его роду, приглашая соединенно съ нимъ отмстить. Тотчасъ закипаетъ война, которая прекращается убійствомъ одного человека того рода, къ которому принадлежитъ зачинщикъ ссоры. Конечно, не всегда месть остается въ сихъ границахъ, и за одного падаетъ нередко несколько человекъ; въ такихъ случаяхъ война становится иногда наследственною между двухъ родовъ, и кончится иногда изгнаніемъ целаго поколенія изъ местъ, имъ занимаемыхъ. Замечательно, что дикари никогда не убиваютъ стариковъ и детей; женщинъ уводятъ въ неволю, a прочихъ пленниковъ предаютъ смерти, и кровью ихъ мажутъ лица своихъ детей, для того, какъ говорятъ, чтобы они не страшились умирать. Колоши, какъ известно, обращаютъ пленниковъ въ невольники, и при примиреніяхъ съ другими поколеніями аманатятся; Кускоквимцамъ чужды сіи обряды.


Къ совещаніямъ не допускаются женщины въ кожимъ, да и въ празднествахъ народныхъ те только женщины могутъ присутствовать,которыя были когда либо всенародно введены въ него, Этотъ обрядъ введенія женщины въ кожимъ исполняется после потери ея девственности, хотя бы она и не была еще замужемъ. Ближній родственникъ сзываетъ народъ, даритъ присутствующихъ, угощаетъ ихъ, и потомъ представляетъ родственницу свою. При семъ случае подносятъ жертву шаману, состоящую изъ бисера, табаку и лучшаго платья, что все передается имъ духамъ, воле коихъ приписывается рожденіе удалыхъ бойцовъ въ народе. Шаманъ объявляетъ, что по обязанности своей, или по особенной благосклонности къ родителямъ девушки, лишилъ ея девственности, и она была бы недостойна предстать предъ собраніемъ, если бы отдала свою первую любовь не шаману. Пляски и песни, относящіяся къ предмету празднества, кончаютъ обрядъ. Разумеется, бедныя девки навсегда бываютъ исключены изъ кожимныхъ собраній, потому, что не были введены въ сіе святилище,


Каждый Кускоквимецъ, добывъ животное, оставляетъ y себя какой либо знакъ въ память: или нарисуетъ это животное на луке своемъ, или (обыкновеннее) выбивъ y него одинъ зубъ, составляетъ наконецъ изъ большаго числа зубовъ убитыхъ оленей поясъ, который надеваетъ въ собраніяхъ, не мало гордясь такимъ знакомъ отличія.


Кускоквимцы страстные охотники до бань, и зимою парятся ежедневно по 3 и 4 раза -- одни въ кожиме, другіе въ малыхъ баняхъ, особенно пристроенныхъ къ каждой юрте, где; нагревается воздухъ раскаленными каменьями. Тайны никто не передаетъ своему другу въ другомъ месте и иначе, какъ запершись съ нимъ наедине въ бане, и облившись потомъ отъ жестокаго жара. Если отецъ имеетъ неудовольствіе на взрослаго сына, то онъ, не сказавъ виновному ни слова, приглашаетъ близкаго своего пріятеля къ себе въ баню, и тутъ, открывая ему свою скорбь, проситъ сказать сыну, чтобы поправился и что отецъ на него гневается.


Кускоквимцы меряютъ разстоянія числомъ ночей, проведенныхъ на переходе, или переезде его. Они не ошибаются во временахъ года, и всегда верно определяютъ день равноденствія, или солнцестоянія; распознаютъ даже некоторыя созвездія и планеты: Большую Медведицу называютъ Тунтунокъ -- Олень, Оріона Миссюшкитъ -- восходящій, Плеядъ Каввягатъ -- лисьи норы, Алдебарана Азьгукъ, Венеру Улюхтугалья -- убійца лисицъ и зайцовъ, Сиріуса Агьяхлякъ -- изобиліе зверей. Годъ составляютъ изъ 12 месяцовъ, начиная съ Сентября, подъ           следующими названіями:


Сентябрь Нулигунъ -- самцы скопляютъ матокъ, Октябрь Кангуянъ -- иней; Ноябрь Кангуя гучихъ -- шуга; Декабрь и Январь Игалюльхъ -- время великихъ морозовъ; Февраль Кыпныхчакъ -- куропатки начинаютъ пестреть; Марть Тынгвагвакъ и Клюгвсакъ -- предвестникъ птицъ; Апрель Якулы, гикъ -- появляются перелетныя птицы; Май Куляватъ, Игальвитъ -- олени плодятся; Іюнь Тагъякватъ и Гальватъ -- чавыча появляется; Іюль Ныкыть, Шактъ Игальватъ -- красная рыба приходитъ; Августъ Амагайгунъ -- олени рога снимаютъ.


Кускоквимцы, говоря вообще, средняго роста, стройны проворны, и часто сильны; тело y нихъ, большею частью, смуглое, но много и такихъ, кои белизною тела превосходятъ Европейца; волосы черные, y иныхъ русые и даже рыжіе. Мужчины красивее женщинъ; они прорезываютъ себе нижнюю губу, и вставляютъ въ отверстіе корольки, кости, или камешки; носовой хрящъ также бываетъ пронятъ. Обыкновенныя болезни ихъ: ломъ въ костяхъ, грудная боль и чирьи. Шаманы и старухи знаютъ много различныхъ средствъ леченія. Между многими врачебными веществами, въ большомъ уваженіи, нихъ то масляное вещество, которое находится y речнаго бобра, въ двухъ меньшихъ пузырькахъ, около задняго прохода; имъ лечатъ ревматизмы, колотья, кровохарканіе, грудную боль; въ последнемъ случае жарятъ сіи пузырьки на огне и употребляють внутрь, съедая по паре за каждый пріемъ.


Ограничиваюсь сими замечаніями. Преданія, поверья и понятія религіозныя обитателей той страны намъ еще столь поверхностно известны, что невозможно сказать чего либо положительнаго о столь важномъ и любопытномъ предмете. Описанія одежды, утвари домашней и оружій не включаю, потому, что вещи сіи суть общи всемъ дикимъ племенамъ севера и не представляютъ ничего замечательнаго.



Материалы: http://az.lib.ru/w/wrangelx_f_p/text_0110oldorfo.shtml






Главная | Карта сайта | Почта | | Яндекс.Метрика Разработка сайта:  Комаров Виталий